Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
18:35 

Ооох! Ну, понеслась! =)

safaia
Ахинею нести легче, чем бревно

 

Название: Burning blood

Автор: Safaia , Octavida

Бета: Octavida

Персонажи/пейринги: Саске/Наруто, Саске/Ино (будут добавляться по мере появления)

Рейтинг: PG-13

Жанр: angst, hurt, экшн, местами романтика

Саммари: Что ты знаешь о своем мире? Он всегда был таким? Можешь его изменить? Ты ведь даже не видел неба…

Состояние: в процессе

Дисклаймер: все права на героев Масаши Кишимото. AU и OC принадлежат нам.

Размер: Миди

Предупреждения: слеш, OOC,OC, AU, нецензурная лексика

Размещение: с разрешения авторов.

От автора: Мой и наш, не первый фик, но первый опыт в рамках яоя и столь большой AU. Мы с радостью выслушаем конструктивную критику (ключевое слово «конструктивную» =)), поддержку и ваши впечатления.

 

Пролог и первая глава

Небо дышало свободой. Сегодня это чувствовалось особенно остро. Особенно ярко выделялись кипенно белые облака на фоне особенно яркого неба, особенно острыми были скалы на горизонте, впивающиеся своими шпилями в безграничную лазурь, особенно изумрудными были леса долины, раскидывающие нежно-сырую прохладу по плодородным землям, под особенно блестящей чешуей горделиво гнущих шею драконов. Мощные перепончатые крылья разрезали воздух с задорным свистом, отбрасывая могучие тени на проплывающую внизу долину. Всадники подгоняли своих «небесных стражей», и смеялись, беззаботно подначивая и подрезая друг друга.

Они чувствовали себя королями неба, покорившими обманчивое спокойствие облаков.

- На Северном хребте сделаем привал! – крикнул вырвавшийся вперед юноша, – А теперь, кто первый?

- Шисуи, так нечестно, - пришпорила своего дракона девушка, летящая позади.

- Совсем как дети, - фыркнул, усмехаясь, брюнет, перекидывая за плечо смоляные волосы, собранные в хвост.



Драконы легко и почти бесшумно для своих размеров опустились на высокогорное плато. Равнина, раскинувшаяся на высоте птичьего полета, будто раскрытая ладонь, открывала путь в еще неизведанные и пугающе манящие земли соседнего государства. Здесь заканчивалась их родина. Край, который издревле был гарантом спокойствия для соседей и внушал страх врагам. Именно здесь, оглянувшись можно было увидеть бескрайние леса западных княжеств. А если дождаться заката, увидеть, как солнце скатывается за холмы, прямо в земли симатов, золотя их волосы и одаривая кожу загаром, таким, какой есть только у них – любимчиков солнца. А взглянув на восток, захватить глазом край путей уйлларов, место, где долина встречает пустыню, жестокую и беспощадную, воспитывающую своих «сыновей» по одной ей ведомым законам жизни. И конечно, по левую руку будут Северные Врата, место, где заканчиваются владения Альянса Мберы. Место, где начинаются земля Кридаксов, земля тьмы и льда. Лед на земле, промозглый, почти неживой холод в воздухе и холод в глазах – любой, кто встречался с кридаксами, отмечал их мертвые глаза, застывшие на перепутье между этим миром и тем, где живым не место.

Последнее время они подозрительно затихли, прекратили даже набеги на северные княжества Альянса. Но после укрепления границ и закрытия Северных Врат это было неудивительно, ведь соваться на узкий перевал против армии «небесный стражей» было, мягко говоря, рискованно, а уж после строительства укреплений и форта джашинитов, казалось вообще идеей безумной.

Итачи вспоминал, что Мадара в последнее время часто часами стоял на балконе своего замка и вглядывался в горизонт, испещрённый вершинам Северного хребта, медленно маленькими глотками отпивал молодое вино из резного кубка, словно запоминая его вкус, и будто ждал чего-то.

-Не спится в такую ночь? – низким баритоном спросил Мадара, даже не оборачиваясь, своего неожиданного гостя.

- Не вижу в ней ничего особенного, – усмехнулся Итачи.

Мадара встряхнул копной жестких, иссиня-черных волос, словно сгонял наваждение.

- Как же так, завтра один из вас перестанет быть ксетлором и станет полноправным наследником, а через три года полноправным правителем. Неужели не волнуешься? – с плохо скрываемым ехидством спросил он у Итачи.

Юноша внимательно всматривался в аристократичные черты лица родственника, по нему никто бы не сказал, что ему уже не одна сотня лет, лишь глаза сейчас были чересчур усталыми, в дымке накопившейся боли и по-мужски не выплаканных слез.

-Ты опять видел ее? – тихо, чуть вкрадчиво спросил Итачи.

Мадара отвел взгляд и вновь обратился к горизонту и тучам, собирающимся над хребтом.

-Я вижу ее всегда…

Он говорил скорее сам с собой, даже не надеясь, что Итачи поймет его, слишком молод еще тот, слишком многого не видел, слишком мало искал, слишком мало терял. Договаривал Мадара чуть слышным шепотом, договорил и, развернувшись, опустил голову, что совсем не было похоже на грозного владыку мберианцев, и, поравнявшись с Итачи, почти по-отечески положил руку ему на плечо и крепко сжал, сам ли ища поддержки или ободряя парня. Но позволив мгновенную слабость он тут же вновь расправил горделивую осанку и уверенным шагом направился в сторону своего кабинета.

- Итачи, осматриваешь «свои» владения? – раздался звонкий задорный голос из-за спины юноши, вернувший его в реальность.

-Наши, Шисуи, наши.

- Наша – только честь служить владыке Альянса, - не унимался парень и даже отвесил шуточный поклон

- Прекрати, это уже похоже над издевательство над законами, – чуть усмехнулся Итачи.

- Этот оно и есть, братишка. И тем более, когда я еще вот так запросто переговорю с Владыкой.

- На совете! – резко перебил его парень, – тем более я еще такой же ксетлор, как и вы.

- То, что мы ксетлоры, никак не гарантирует нам место в совете, – пожал плечами Шисуи.

- Это гарантирует вам места в рядах полководцев и защитников.

-Это на самом деле меня радует, - он сорвал травинку и чуть помяв, засунул в рот. – Чем протирать штаны на бесконечных заседаниях, лучше приносить реальную пользу Мбере.

- Ты прав,- вздохнул брюнет. – Но, кто-то же вас оболтусов должен организовывать.

Сказав это, он дружески толкнул в плечо Шисуи.

- Эээй, это кто оболтус? – картинно возмутился парень.

Договорить ему не дали, над плато, где они разместились, прокатился металлический визг, похожий на звук плохо заточенного клинка.

-Кридаксы, - прошипел Шисуи.

-Всего один, - ища взглядом противника, и обнажая меч, сказал Итачи. – всем быть наготове!

На секунду настала тишина, было слышно, как натянулась тетива лука Катсурай, следом легко скользнула сталь о ножны катаны, сердце пропустило удар – враг слишком близко.

Дальше все происходило стремительно, марита вместе с наездником вылетела из-за ближайшего скальника и кинулась прямо на стоящего спиной Саске. Он, падая на камни в полете, наотмашь ударил противника и, сгруппировавшись, попытался откатиться. Следом раздался свист стрелы и визгливые хрипы твари, но кроме животного никто не издал ни звука. Саске, не оставляя попыток унять готовое выскочить сердце, открыл глаза, он сам смутно понимал, что происходит. Он вытер пот со лба и, взглянув на ладонь, понял, что это кровь. Все еще приходя в себя он, наконец, взглянул на противника. Прямо перед ним, меньше чем в двух шагах лежала туша мариты. Большой, с раскрытой в предсмертной судороге пастью, из которой текла ядовитая слюна вперемешку с кровавыми сгустками, с шипением падая на траву и тут же выжигая ее. Из горла твари торчали две стрелы, а подле нее стоял Шисуи, готовясь перерезать летучей мыши глотку. Но оцепенеть Саске заставила даже не эта картина, хотя так близко мариту он видел впервые, а то, что на ее спине согнувшись в неестественной позе лицом к небу лежал воин-кридакс, глаза его были широко раскрыты и он не мигая смотрел своими остекленевшими молочно-белыми глазами в небо. На шее его ровной полосой алела рана от лезвия меча – меча Саске, это он убил его. Он в неверии посмотрел на старшего брата, тот, будто поняв его немой вопрос или просто прочитав ужас в глазах, кивнул. Саске перевел взгляд на Катсурай - она ухмыльнулась и продолжила вытаскивать стрелу из шеи зверя. Саске в полном шоке опустился на колени – он сам убил кридакса, и не просто кридакса, а воина, разведчика.

Итачи, - нарушил, наконец, тишину Обито. – Взгляни сюда.

Обито подозвал юношу к телу поверженного и указал на его доспех.

- Он не просто кридакс,– провел он пальцем по выкованному вензелю, - это символ правящего рода.

- Побочная ветвь, - уточнил подошедший из-за спины Шисуи.- Надо срочно сообщить в Мберу.

Итачи свел брови к переносице, продумывая план дальнейших действий.

-На нем легкий доспех, - продолжил высокий худощавый Шисуи. – Он здесь не один, это не просто патруль границы…

-Катсурай, бери Саске и возвращайтесь в Мберу надо доложить о произошедшем – оборвав его начал Итачи. – Обито, лети к Северным вратам, переходим на осадное положение. Шисуи, мы с тобой летим к симатам.

- Но Итачи, - хотела возмутиться девушка, но Шисуи остановил ее, схватив за руку. – Но..

Она не пыталась дальше спорить. Подчинившись, она развернулась и пошла к месту, где пригревшись на солнце, лежал ее дракон. Юноша ободряюще сжал ее ладонь, прежде чем отпустить, Катсурай обернулась, встряхнув копной жестких волос, самого черного цвета какой он только видел. Шисуи пытался растянуть мгновение собственной слабости, как хищник, охотясь в воздухе за шлейфом пряного запаха ее волос.

-Идем уже, усмехнулся Итачи, он не был романтиком, но даже ему показалось, что он невольно стал свидетелем чего-то очень интимного и сокровенного, того, что касается лишь двоих.

Уже в небе Шисуи нагнал Итачи и, перекрикивая шквальный боковой ветер от предгорий хребта, оставшегося позади, спросил.

-Зачем ты их отправил в сторону Мберы? И к Вратам, ясно же что нападать будут со стороны симатов, на плато у Северных врат чисто, а у этого лазутчика лагерь явно располагался недалеко.

-Они еще успеют повоевать, – сказал Итачи и, пришпорив, направил дракона к земле.



Из дневника монаха храма Ветра , 3547 год от Великого Раздела, Гур-Каде

«…и тысячу лет все жили в согласии, и тысячу лет мир не видел войны. Но алчность погубила народ севера, затопила тьмой сердца и залепила глаза жаждой вечности, гордыня погубила народ гор, за тщеславие, самонадеянность и неверие поплатились они, за малодушие и эгоизм поплатился народ равнин, вынужденный прятаться подобно зверью. И разгорелась битва, и небо было черно от крыльев марит и драконов, и слился в единый стон земли - плач матерей, крик воинов, звон оружия, вой зверей и агония павших.

И правитель Кридаксов заложил душу свою и детей своих в обмен на бесчисленную армию теней. Та армия сметала на своем пути горы, и сносила города, оттесняя союзников к домам их. И решили девять лучших воинов запечатать армию теней меж мирами и поклялись они взамен сами остаться охранять армию, и сошлись они в мраморном зале в храме Сусаноо …

…. Но поздно было, вызвал правитель Альянса на землю гнев Аматерасу, девять дней и ночей горел ее гнев, на земле испепеляя все, оставляя за собой лишь бесплодную пустошь …

И в назидание потомкам, через девяносто дней траура уничтожить решено было все упоминания о храме Сусаноо, а Мберу придать забвению… »



22 года спустя.

- А Мберу придать забвению... – сосредоточенно прочитал на листке пергамента молоденький блондин, и тут же, встряхнув золотыми вихрами, сунул рукопись назад другу. – Киба, где ты каждый раз находишь этот бред?

Блондин, не глядя на друга, направился через базарную площадь к зданию канцелярии, что находилась в трех кварталах от рынка; ему порядком надоела эта одержимость лучшего друга легендами о «страшной битве». Нет, в детстве у каждого было свое увлечение, сам он, например, боготворил великих воинов прошлого, тех, кто отдавал жизни за процветание симатского народа. Но детство кончилось, а Киба все так же продолжал гоняться за псевдоартефактами и летописями, за всем, что содержало мифическое название – «Мбера».

- Это не бред! Я всю премию отдал торговцу-уйллару за возможность переписать это! – взахлеб рассказывал рослый шатен в форменном кителе личной гвардии канцлера. – Это же настоящая страница из дневника, тот, кто написал это, видел битву своими глазами!

- Киба! – резко остановился блондин. – Тут написано, что симаты трусы! Мы с тобой трусы! Наши родители трусы! А разбойников пустоши, которых ты так боготворишь, называют героями.

-Наруто. – почти передразнил его друг. – По рассказам учителей и бабушек на базаре мы правды не узнаем.

- Да какая правда, Инузука? Ты веришь в эти сказки про могущество Альянса? Про справедливых правителей-воинов? Про город-крепость в скале, неприступный в своем величии? Скажи еще, что ты про армию преисподней веришь?

-Верю! – не сдавался Киба. – А как еще объяснить происхождение пустоши.

Блондин редко задумывался о пустоши, она слишком манила его, она была уродливым шрамом на лице природы, история которого обрастает романтическими легендами и самыми натуральными мифами. В куполе говорить про пустошь не любили, оправдываясь тем, что там обсуждать нечего. Огромная серая равнина с вкраплениями неживых, подчас пугающих гор, омываемых такими же серыми дождями и мертвыми реками. Со сторожевой башни у ворот купола не было видно ни единого дерева на многие километры. Наруто часто задумывался на тему того, что так неправильно. И что, наверное, природа разозлилась за что-то на людей, создав столь уродливое явление, как пустошь, или же она была здесь изначально, от сотворения мира, и ничего кроме пустоши и нет, и не было никогда. И просто они – симаты, дерзкая кучка людей, бросили ей вызов, отвоевав клочок земли, сделав его пригодным для жизни и даже привлекательным.

- А что если она была всегда? – подняв глаза к небу, сказал блондин.

Небо в Сиутате, городе симатов было сиреневатым, говорили, что оно такое из-за защитного купола над городом. Когда мальчишки впервые побывали за пределами купола, им даже показалось, что так лучше, привычнее, чем когда оно тускло серое от пыли и безысходности витающей в воздухе.

Они уже поднялись на башню канцелярии и стояли у высокого витражного окна с изображением полубатальной полудраматической сцены,изображающей, как юная дева посреди сражения сидит с возлюбленным на руках и оплакивает его. Блондин всегда искренне недоумевал именно над этим витражом. Неужели ей не страшно сидеть на поле боя? Да и вообще, что девушке делать на этом самом поле? Почему она не в нарядном платье, а в таком же как и он мундире? И девушка ли это вообще? Вон, у магистра Ируки тоже не короткие волосы, да и у Шикамару тоже, а три недели назад Наруто видел торговца с мессианы, так у того коса была, что любая девушка позавидует. Так что может это мужчина? Но в таком случае, как-то он слишком откровенно оплакивает «друга». Хотя постойте, вон те округлости говорят в пользу того, что это все-таки дева. А за спиной у девушки прямо над батальной частью картины, было лазурно голубое небо, настолько чистое и яркое, что начинало резать глаза, и, глядя на это небо, хотелось жить, жить, чтобы просыпаясь видеть это небо над головой, сумасшедше красивое небо.

- Наруто, ты помнишь, что говорит твоя мама? – почти шепнул Киба и оказался так близко, что Наруто успел приметить – клановые отметки Инузуки на щеках потрепались и требовали обновления. – Что у тебя глаза цвета неба, а значит, она его видела! Настоящее…

В канцелярии как всегда было людно. Наруто вообще не помнил с самого детства, чтобы здесь было тихо, его мать работала в службе поддержки купола, и он частенько бывал с ней в военной канцелярии, когда она сдавала рапорты или собеседовала новичков. Кушина обладала взрывным характером, коллеги жаловались на нее, она редко стеснялась в выражениях, высказывая всё, что она думает об их некомпетентности. Он же был немного другим, да, тот же необузданный нрав, та же эмоциональность и фанатичная влюблённость в свое дело, только он был мягче, добрее что ли. Мать часто повторяла, что вера в людей погубит его, как и отца. Но больше она об отце ничего не говорила, сколько он не пытался выпытать хоть немного информации, она молчала, только однажды, придя от подруги с легким шлейфом винного аромата она расплакалась, сидя у порога, обнимала выбежавшего сына и просила, как в бреду, чтобы он не был таким дураком как тот.

Но видимо он все-таки стал «таким же дураком», потому что, вопреки желанию матери он поступил в военную академию, а, после, несмотря на ее уговоры, пошел не в обслуживание купола, а в личную гвардию канцлера. Они с Кибой уже числились на хорошем счету в гвардии, хоть и были еще зелеными юнцами, но ко всем заданиям подходили с неуемной энергией и почти хулиганской смекалкой. Еще в академии два друга прославились умением поставить на уши всех и вся, и доводили магистров и учителей изощренными проделками, что, однако, не помешало им отличиться и в боевой подготовке.

Сегодня они ждали распределения на первый самостоятельный патруль границ купола, оба заметно нервничали, они ждали этого задания 2 месяца, обходясь менее значительными поручениями и заданиями, а выполняя рутину, вслух мечтали и представляли, как на своих зверях будут преследовать контрабандистов, или настоящих головорезов, прячущихся в восточных гетто Сиутаты.

- О, а вот и наши мальчики на побегушках! – раздался слащавый до противной липкости во рту голос из-за спины Кибы. – Все еще надеетесь на приличное задание, неудачнички?

-Сай, шел бы ты своей дорогой! – пробурчал блондин, он терпеть не мог этого самоуверенного подхалима из параллельной группы. Сай был лучшим в выпуске, и ему даже пророчили распределение в один секретных спецотрядов, но он, как ни странно, оказался в гвардии канцлера. И теперь одним своим присутствием доводил Наруто и Кибу до зубовного скрежета и побеления костяшек пальцев. Еще бы, этот тощий, по-девичьи хрупкий брюнет с бледной кожей и кукольно-неживым выражением лица не упускал возможности унизить мальчишек и напомнить им об их результатах и настороженном к ним отношении из-за их проказ и проделок.

-Я-то пойду, и возможно очень скоро пойду на повышение! – ухмыльнулся Сай. – А тебе Узумаки было лучше за своей мамочкой в службу купола пойти, здесь тебе кроме «принеси-подай» ничего не светит!

Наруто было дернулся проучить брюнета и заодно нарисовать на «надменной роже», как он говорил, если уж не парочку эмоций, то пару синяков точно.

- Эй, остынь, - остановил его Киба, преградив путь. – Он только этого и добивается, сейчас ты начистишь ему рожу, нас опять отстранят, а он получит выходной и подтверждение своих слов.

Узумаки тяжело вздохнул, пытаясь совладать с яростью, Инузука был прав, но как же ему хотелось врезать этому выскочке хорошенько, однако желание получить достойное задание, чтобы утереть нос всем доброжелателям, было сильнее.

В этот момент их, наконец, вызвали в кабинет. Блондин, одернув свой китель и смахнув с серебряных начищенных пуговиц невидимые пылинки, пошел за всеми. В сам кабинет канцелярии заходили отрядами по десять человек, так их распределили при приеме, по какому признаку не знал никто, но Наруто думал, что если бы он знал критерий, по которым собирают отряды, то сделал бы все возможное, чтобы оказаться подальше от Сая, ну, или почти все. Все-таки примерное поведение и отличная учеба казались ему невыполнимой задачей. И себя он в этом виноватым никак не считал.

Кабинет канцелярии представлял собой большой зал с барельефными арочными сводами, цветущими диковинными цветами и лозой из темного камня. Отделка зала была выполнена из темно-зеленого, почти черного камня с тоненькими белыми прожилками, сплетающимися в причудливый узор, или составляющих длинные извилистые дорожки по колоннам и нишам. Наруто частенько бродил взглядом по маленьким каменным артериям, когда собрание затягивалось, или же секретарь, ответственный за их назначение, начинал читать длинные лекции, граничащие с проповедями о патриотизме, самоотверженности и самосохранении на заданиях. Его странно было слушать, учитывая, что до недавнего времени им не давали заданий серьезней помощи патрульным и инвентаризации архивов, больше смахивающих на свалки или дома с призраками из детских страшилок.

Сегодня опять конверт с нарядом на задание они получали в самом конце, поэтому нервозное предвкушение несколько затянулось, и когда объявили, что они назначены на патруль восточной границы, от старой площади до ворот, Киба чуть не подлетел от радости. Первый самостоятельный патруль и сразу в такой ответственный район, для них, юных и неуемных, это было настоящим подарком судьбы. И все бы было радужно и солнечно, если сразу после этого не объявили, что Сая отправляют с доставкой письма на пристань Веши, за пределами купола, в полутора днях пути от Сиутаты. В глазах у Наруто все померкло, это было полное фиаско, он бросил косой полный нескрываемой ненависти взгляд, пытаясь спрятать за злостью свою зависть, и встретился с ехидной усмешкой брюнета, тот торжествовал.

Даже если Инузука и Узумаки получили такое желанное задание, он получит еще лучше, он всегда будет на шаг впереди.



-Киба, брат, черт возьми, как такое может быть? – возмущался по пути домой Наруто. - Как этому бемозглому индюку могло достаться такое задание?

- Да, успокойся ты, он ведь лучший, - хмыкнул Инузука, - Тем более у него тотем – орел, могу поспорить - он сможет добраться туда даже раньше срока.

- Ну, знаешь ли, Акамару и Курама, тоже не домашние черепашки, – сцепив ладони на затылке и подставляя лицо мягким малиновым лучам заката, проворчал Наруто.

Тотемами у симатов назывались напарники-звери, их назначали военным сразу после принятия присяги в академии, с помощью специального ритуала. Считалось, что у представителей одного клана в большинстве случаев будут одинаковые тотемы, например уже многие поколения тотемами семьи Инузука были волки, они славились среди соотечественников высоким классом командной работы со зверем и умением находить общий язык. К сожалению, среди остальных были не редки случаи, когда хозяин не мог поладить с животным, иногда это приводило к трагедиям, когда зверь загрызал своего нерадивого хозяина или воин убивал бестолковое животное. Но самое главное, тотема нельзя сменить или получить нового, он с тобой навсегда, старые воины, говорят, даже становятся похожи на своих напарников. После смерти хозяина тотем мог найти нового хозяина, но это были единичные случаи, обычно тотемы после потери хозяев доживали свои дни в приютах.

Редко, но случается, что тотем сам находит хозяина, так случилось у Наруто. Ему тогда было всего пятнадцать. Мать Кибы, Тсуме, тогда перевелась в питомник тотемов, где содержались тотемы между заданиями, или где они ждали выздоровления своих хозяев после ранений и болезней, помечтать о своих собственных напарниках и побаловать лакомствами любимцев. Тотемами могли быть самые разные животные - волки, носороги, тигры, реже – орлы, медведи и лисы. Один такой многохвостый лис жил в питомнике. Нелюдимый и злой, он кидался на любого, кто пытался к нему подойти, не подпускал к себе никого, ни врачей, ни смотрителей приносивших еду – его откровенно боялись, его хозяина видимо уже не было в живых, к нему как рассказывала мать Кибы много лет никто не приходил. Но Наруто это не остановило, в свои второй приход в приют он, скрывшись от всевидящего ока Тсуме и оставив ей Кибу, прошмыгнул в дальний коридор вольеров, где в самом конце висела табличка с потемневшими от времени золочеными буквами – «Курама». Он аккуратно отодвинул щеколду и, едва дыша от страха, зашел внутрь. В дальнем углу что-то глухо зарычало и зашевелилось, он уже замер, собираясь бежать прочь отсюда, но ноги стали каменными, и он остался стоять на месте, глядя на то, как по сухим опилкам из темной части вольера на него идет огромный лис, раздраженно потряхивая своими пятью хвостами. Морда лиса все еще была в тени, но Наруто был готов поклясться, что зверь оскалился и буравил его совершенно недружелюбным взглядом. Узумаки уже мысленно попрощался с мамой и попросил у нее прощения за все, завещал Кибе свою коллекцию ножей из целых трех экземпляров. Лис как раз вышел из тени и, недовольно щурясь от яркого солнца, пристально уставился на него, совсем по-человечески осмысленно оглядывая. Наконец лис дошел взглядом до его лица, и Наруто показалось, что огромный грозный зверь что-то тихо пискнул, а после зарычал и кинулся на него. Зверь повалил мальчишку на пол, поднимая в воздух опилки и клочки линялой шерсти лиса. Наруто взмолился о быстрой смерти и проклинал тот момент, когда решил сюда зайти. Но лис не нападал, он, словно не веря своим глазам, оглядывал и обнюхивал его. Наконец он убрал лапы с плеч парнишки и пошел к себе в угол, тихо поскуливая.

-Курама, - тихо позвал Наруто, он не знал, зачем он это делает, на его месте любой здравомыслящий человек бы встал и бежал отсюда подальше, но он, приподнявшись на локтях, внимательно следил за каждым шагом лиса.

Зверь обернулся, бросил на мальчишку взгляд полный сожаления в смеси с разочарованием и, рыкнув, собирался пойти дальше.

-Курама, - снова позвал Узумаки, чуть громче. – Ты думал я твой хозяин?

Лис сделал вид, что не слышит и уже устраивался лечь в своем уголке.

-Да, я не твой хозяин, - не унимался мальчишка, - Но я могу быть твоим другом.

Лис обернулся, Наруто даже показалось, что он фыркнул.

-Тебе же одиноко здесь? А я могу приходить к тебе! Думаю, нам смогут разрешить даже гулять с тобой - блондин медленно перевернулся и встал на колени, глядя прямо на зверя. Тот замер и развернулся, навострив уши и склонив голову набок.

-А хочешь, я узнаю, что с твоим хозяином, почему он не приходит, - чуть подался вперед Наруто.

Лис медленно и мягко ступая лапами, подошел к нему, так что лицо мальчика и его морда оказались на одном уровне, они долго смотрели друг другу в глаза. А после опустил рыжую морду и недовольно поворчав все же удалился в свой угол, постукивая длинными когтями по деревянному настилу полов.

С тех пор Наруто стал здесь частым гостем. Он приходил рано утром, в суматохе дня про него забывали и он тайком пробирался в лисью обитель и подолгу там сидел, разговаривал со зверем, рассказывал про друзей и про то, каким бы он хотел видеть своего тотема, про Кибу, который купил из-под полы очередную разгадку тайны пустоши, а лис упорно делал вид, что назойливого мальчишки здесь нет. Но блондин продолжал приходить, приносил ему лакомства, которые тот постепенно для проформы все еще оскаливаясь, ел. Одним прекрасным осенним вечером, за неделю до дня шестнадцатилетия Наруто, бедная Тсуме чуть не отправилась на тот свет.
Ей передали, что Курама подозрительно спокоен во время кормежек, дает прибраться в вольере, но к себе по-прежнему никого не подпускает, и она пошла, проверить зверя, а заодно и попробовать его осмотреть. Днем текущих дел оказалось больше, чем планировалось, поэтому до Курамы она добралась уже когда сумерки сделали небо совсем лиловым, а воздух загустел и насытился ароматами пряной листвы и снов. Замка на двери не было, что насторожило женщину, она сделала осторожный шаг внутрь помещения и чуть не упала. В середине вольера, свернувшись клубочком спал лис, оскалив во сне пасть белоснежными острыми клыками и подергивая жесткими темными усами, но это было не страшно, страшно было то, что рядом, облокотившись на лисий меховой бок, спал Наруто, пытаясь укрыться рыжими хвостами, как одеялом. Крик тогда поднялся знатный. Кураму заперли на два замка, Наруто посадили под домашний арест, запретив видеться даже с лучшим другом. А Кушина, заслышав про лиса, чуть не вскипела от гнева, она и кричала, и била Наруто, и угрожала не пустить его в академию, все ради того, чтобы он не подходил к «проклятущей лисице». Но Узумаки был сыном своей матери и ровно в свой день рождения, убежав из дома через окно чердака, он явился прямо к жрецу храма и стал требовать, чтобы лиса отдали ему тотемом, на что ему естественно отказали и тумаками выгнали прочь из святого места. Но и тут он не сдался, а пришел к канцлеру и потребовал того же. Высокий мужчина средних лет с волосами щедро осыпанными сединой, в странной маске, напомнившей Наруто об уйлларах, посмеялся, но обещал что-нибудь придумать, а на прощание даже как-то по отечески обнял. Узумаки был в шоке. И через 3 дня к нему пришли с предложением забрать лиса, наконец, из питомника, пока он не разнес окончательно вольер. Оказывается рыжий зверюга от злости, то ли на Наруто, что тот не приходит, то ли на работников питомника, что те его не пускают, почти до основания уничтожил свое обиталище и уже грозился вырваться на волю, когда пришло сообщение, что у него есть хозяин. Кушина была категорически против присутствия «рыжего чудовища» в их доме, поэтому пришлось договариваться о его содержании в питомнике, а еще тотем оказался жутко характерный, а временами капризный и тираничный. Знакомые и друзья часто спрашивали у Наруто, как он уживается со столь демоничным животным?

- А я признал, что он в нашей стае главный! - отвечал блондин, виновато улыбаясь и почесывая затылок.

- Ой, дурак, лисы, они же одиночки! – шипел в ответ Киба.



Наруто чуть прищурился и остановился посередине улицы, по его лицу читалось, что он что-то задумал, а значит, добром это не кончится. Обычно такие выражения лица Узумаки заканчивались для обоих в руках патрульных или ректора, пару раз бывало даже главы городской стражи.

-Наруто, что ты задумал? - громко сглотнув, спросил Инузука.

- Киба, а что если мы отнесем письмо в Веши? – ухмыльнулся Узумаки, и в данный момент он был крайне похож на своего лиса.

-Ты с ума сошел? – друг схватил его за рукав и потянул в ближайший переулок, попутно оглядываясь, - не услышал ли кто слова блондина. – Это же дезертирство! И к тому же, как ты заберешь письмо у Сая.

Шатен перешел на громкий шепот что, учитывая его громкий голос, выходило крайне комично.

- Никакого дезертирства – это раз, – загибал пальцы блондин, и, подражая другу, перешел на шепот. – В письме не написано, кто должен его доставить. Сай ведь может сам нам его отдать – это два.

-Хм, и как ты собираешься это провернуть? – скептически прищурился Инузука.

-Никак, - пожал в ответ плечами, - Это «провернешь» ты!

Сказав это, Наруто бодрым шагом вышел из переулка и направился в сторону питомника - надо было подготовить Кураму.

- Я? Нет, вы его слышали, я! – недоуменно разводил руками и закатывал к небу глаза шатен.




Тонкий, как тростиночка брюнет самодовольной походкой подошел к питомнику, элегантным, чуть пижонским движением достал наряд на задание и собрался протянуть его девушке на посту охраны для проставления печати об отбытии, когда сзади на него кто-то неожиданно налетел, припечатав грудью к стойке.

-Ой, Сай, прости, - наигранно виновато улыбнулся Киба. – Мы с Наруто опаздываем, поэтому можно мы вперед зарегистрируемся?

Сай ухмыльнувшись, снисходительно пропустил Инузуку вперед.

- Ты бы, кстати, прекратил к нему цепляться, - затараторил Киба доставая конверт из нагрудного кармана. - Вы не враги все-таки, а все не можете успокоиться.

-У меня нет претензий к этому неудачнику, - улыбнулся Сай одной из своих наипротивнейших улыбок. – Просто я показываю ему, где его место в жизни. А теперь ,Киба, отдай мой конверт с заданием.

Он протянул ладонь ошарашенному Инузуке, не убирая с лица гадкую улыбку.

-Я предполагал, что вы можете выкинуть что-нибудь подобное, но не думал, что опуститесь до банальной кражи.

Киба тяжело вздохнул и поменял конверт, лежащий на стойке на тот, который достал. Из-за чувства невообразимого стыда он не мог себя даже заставить поднять глаза. Что добавило в голос Сая еще щепотку самолюбования и чувства превосходства.

-А теперь, Инузука, потрудись и отдай мне МОЙ конверт, а то ваши аферы становятся предсказуемыми и начинают утомлять, – с этими словами, брюнет сам практически выдернул из руки Кибы конверт, и протянул девушке за стойкой, шатену оставалось только еще раз тяжело вздохнуть и бессильно сжать кулаки.

-Передай Узумаки, что даже в этом он полный профан, – сказав это и забрав наряд с печатью, он удалился в сторону птичьих вольеров.

А Киба трясущейся рукой протянул девушке лежащий на стойке конверт, за что получил от нее сочувственно-презрительный взгляд, и проставив печать наконец, дошел до стоящего за углом Узумаки, корчащегося в приступе беззвучной истерики.

-Киба, можешь ничего не говорить, я все слышал, – сказал блондин, утирая слезы, выступившие в уголках глаз. – Ну, как можно быть таким идиотом? – спросил он в никуда.

- Как? – спросил Инузука все еще дрожащим голосом.

- Что, как? – не понял Наруто.

-Как ты догадался, что он заподозрит подмену?

-Работай на опережение, братишка, он все время ждет подвоха, тем более от всего, что связано со мной, – он положил руку на плечо друга и заговорщицки подмигнул. – А я говорил, что он сам отдаст нам задание. Вперед, мой друг, нас ждут великие дела и твоя любимая пустошь! – с театральным пафосом провозгласил Узумаки.

Непонятное волнение и предвкушение подгоняло их быстрее к воротам, а страх быть разоблаченными делал движения скованными и нерешительными. Признаться честно, оба боялись, как малые дети, напроказничав, боялись гнева отца или осуждения старших. Вот и сейчас они, оседлав тотемов, резвой поступью шли к выходу из купола. В сердце Наруто заползал холодок, он не испытывал такого раболепие перед серой бесконечностью, как Инузука. Он попросту боялся ее, и теперь мысли о том, что ему предстоит полтора дня провести средь унылых декораций на празднике одиночества, а может и смерти, заставлял жесткий ком с металлическим привкусом подползать к горлу, останавливая слова и затрудняя дыхание.

Киба же в свою очередь молился всем известным богам, чтобы на посту при воротах не знали об их «непредвиденной рокировке» и радовался как ребенок возможности побывать в пустоши, он не задумывался об опасностях и неизвестностях, точнее отгонял мысли о них на самые задворки сознания и игнорировал, рисуя в голове картины их героического возвращения, он надеялся на старинную мудрость: «победителей не судят», надеялся на удачливость Наруто и его умение отболтаться, на хорошее расположение духа у начальства, или на то, что по пути домой им представится шанс искупить свою вину, но больше всего он надеялся на то, что Сай промолчит о том, как его позорно провели.

Они уже почти подошли к воротам, когда со спины их окликнул звонкий, но строгий голос матери Наруто. У Кибы по спине заструились мурашки, таща за собой пелену холодящего ужаса и стыда, Узумаки вообще оцепенел, взгляд его нервно забегал по стенам прилегающих к тракту домов, будто там кто-то добрый оставил подсказки для разговора с Кушиной.

- Мальчики, а вы что здесь делаете? Разве вы сегодня не на дежурстве? – приподнимая медно-рыжую бровь, спросила она.

Кушина была несказанно проницательна, наверно, как и все матери настоящих хулиганов, она за версту могла учуять обман или задумку своего сына, и каждый раз, начиная подозревать, она упирала руки в бока, приподнимала бровь и нависала над маленьким Наруто – работало безотказно. Шли годы и теперь уже Наруто стал выше матери, с легкостью поднимал ее на руки, и вместо лазоревых глаз застилаемых пеленой слез и раскаяния, она получала очередную отговорку для успокоения материнской души.

Вот и сейчас она выжидающе смотрела на Наруто, невольно наматывая на палец прядь багряно-медных волос, и закусила губу, перебивая боль в душе от недоброго предчувствия. Блондин, собрав рассудок воедино и прогнав скользко-серый страх, лучезарно улыбнулся и, наконец, ответил.

-Мам, мы и так на задании, нам, наконец, доверили действительно важное задание! А ты что тут делаешь?

Женщина вздрогнула от его голоса, будто уже и не ожидала услышать ответ, и словно его и не слушая, подошла к сыну. Нежно, с примесью ей самой непонятной боли, она взяла его лицо в ладони и, смотря прямо ему в глаза, тихо произнесла.

- Я не знаю, что ты задумал, но я чувствую это. Пожалуйста, только вернись …

Окончание фразы померкло в ее полувздохе, она набрала воздуха в легкие, вытесняя нарастающее беспокойство, и продолжила уже более знакомым боевым голосом.

- Ну, мальчишки, покажите класс и не опозорьте меня! – подмигнула она им, и по щеке скатилась маленькая слезинка, которую она быстро и по-детски неловко утерла ладонью.

- Ну, конечно, мам, о чем ты? Ты и соскучиться не успеешь! – Наруто потянулся, чтоб поцеловать ее в щеку.

- Госпожа Кушина, вы нас недооцениваете, – чуть нервозно засмеялся Киба.

- На задании я тебе не Кушина, а капитан Узумаки! – отвесила она шатену легкий подзатыльник.




Они уехали к воротам, а она пошла в сторону дома. Будто специально ее вызвали в этот район на пустяковый прорыв, таких за день в куполе штук двадцать бывает, и не зря с утра так щемило сердце, когда она стаскивала с кровати опять проспавшего Наруто, не зря сегодня треснула ее чашка на работе, не зря у уйлларов, что сегодня пригнали караван на торговлю, так выли борзые, не зря… Она хотела верить, что он сдержит слово и вернется.





На пустоши пахло сухой травой и старыми тряпками. Хотя на километры вокруг не было ни единой травинки, ни единого деревца, ничего, что могло напомнить о том, что здесь хотя бы когда-то была жизнь, и подарить путникам хоть иллюзию спасительной тени.

Наруто еще раз вгляделся в горизонт и пришпорил лиса, догоняя друга. Киба был на пределе сил, до заката они должны были добраться до прибрежных гор, за которыми их ждал корабль в Гур-Каде, но впереди не было даже намека на холм – они заблудились, и от этого было стыдно и страшно, страшно стыдно и до стыдного страшно. Они и так с Кибой впервые одни вышли за пределы купола, так далеко от города. И так бездарно провалили миссию, всего-то доставить письмо к кораблю. А сколько сил и смекалки было потрачено на то, чтобы получить это задание? Теперь даже если они вернутся в город, им этого не забудут, и до самых седин будут подсмеиваться, а может, даже прозвища обидные дадут, и уж точно не отмыться тогда от столь фееричного провала. А если они не вернутся…А если и правда, не вернутся? Если им суждено сгинуть в этой проклятой пустоши? Если они видели своих друзей последний раз? Если они больше не завалятся с громким смехом в таверну на углу у площади Согласия? А потом чуть пьяненькие, с вольнодумскими песнями, не пойдут домой? Если Киба больше не встретится со своей Сатоми? а он ей собирался предложение сделать… А он сам? Сам Наруто, он ведь еще не встретил «ту самую, единственную». А он так мечтал, сидя у камина дождливым вечером или воскресным летним днем на веранде, рассказывать своим детям о своих подвигах и поверженных врагах, и все его соперники, все как один должны быть благородными злодеями, посягнувшими на свободу симатов или желающими украсть первую красавицу – обязательно его собственную жену. Он так мечтал прославиться ратными подвигами, чтобы о нем слагали легенды, как о самых лучших войнах симатов – бесстрашном и могучем Сенджу Хашираме, его ученике, мастере «тысячи мечей» - Сарутоби Хирузену, о быстром и смелом – Минато Намикадзе и конечно, о нынешнем правителе города – Хатаке Какаши.

- Отец говорил, что в этих землях когда-то водились драконы, – хриплым, чужим голос сказал Киба.

-Это все выдумки, драконов нет,– погладив лиса по побуревшей от пыли холке, ответил Узумаки.

- Я верю отцу, может тысячу лет назад они тут и водились, как вот сейчас узнаешь? – усмехнулся Киба и на губе его выступила маленькая круглая капелька алой крови – губы потрескались от горячего сухого ветра.

- Инудзука, мы уже выросли, чтобы верить в эти сказки для малышни, – улыбнулся в ответ Наруто.

- Ну, в таком случае твой Минато Намикадзе тоже выдумка, - сердито пробурчал Киба.

- Это еще почему? – всерьез возмутился блондин, Намикадзе был его любимым героем.

- Потому что, отец сказал, что он водил дружбу с наездниками драконов! - шатен остановился перевести дух. – Сильными и чересчур гордыми войнами, живущими по жестоким законам. И что пустошь появилась из-за их союза.

- Не путай россказни и правду про «Желтую молнию»! Он никогда бы не причинил вреда симатам.

- Ну, так мы и не на пустоши живем … - неожиданно обернулся Киба, и похолодевшим голосом, чуть слышно сказал. – Акамару кого-то чувствует…

- Но там никого нет, до самого горизонта никогошеньки! – развернулся Наруто, вглядываясь в полоску неба, окрасившуюся в кроваво-огненный цвет.

- Это-то мне и не нравится. Быстрее, до темноты надо найти хоть какое-нибудь место для ночлега, – практически закричал Киба, пришпоривая своего волка, что есть силы.

Блондин старался не отстать от него, он искренне не понимал, с чего друг развел такую панику, ведь никого же нет. И только когда уже совсем начало темнеть, и густые сумерки натянули на небо плотную темно-фиолетовую вуаль, у края неба почти черную, и луна лимонно-белым заревом начала восхождение по небу, разливая яркий, совсем ненатуральный свет на унылую и одинокую землю пустоши, только в этот момент Узумаки почувствовал его – первобытный, животный страх. Такой, какой заползает в душу и хвостом режет глаза, заставляя постыдные слезы страха обжигать щеки, такой страх преследует тебя, следит за тобой. Наруто опасливо обернулся, не сбавляя темпа, но в темнеющем небе ничего не было кроме звезд, а страх все так же тоненькими ледяными щупальцами опутывал сердце и врезался в плоть, дыхание уже сбилось, хотелось закричать, но голос не слушался. Он обернулся к Кибе, и увидел в глазах друга то же самое, то же, что сейчас заставляло его мучиться от безумного ужаса. Они гнали зверей вперед. Луна по правую руку от них медленно ползла в вершине неба и блекла каждую секунду, растворяя призрачную надежду на спасение от страха. Инудзука бросил на блондина быстрый взгляд, будто просто убеждаясь, что тот все еще здесь, его взгляд скользнул по остекленевшим глазам друга, по его напряженным плечам, по до белизны сжатым пальцам, и Киба неожиданно замер .

- Наруто! Луна! – крикнул он, пытаясь отдышаться от нахлынувшего возбуждения и внезапного озарения.

-Что? – хриплым голосом, не совсем понимая друга, спросил Наруто.

-Луна, она…

Договорить он не смог, его голос потонул в нечеловеческом крике, донесшимся сверху. Оно настигло их, нечеловеческое воплощение страха, гнавшего их по бесплодным землям пустоши. Киба обернулся и тут же застыл, на них, совсем близко, с небес летело нечто. Огромные перепончатые крылья редко вздрагивали, существо планировало прямо на них, оно, практически не переставая, кричало, и крик этот заставлял сдерживаемый до этого ужас с новой силой закипать в крови, конечности цепенеть, а рассудок пульсировать одной отрывистой мыслью – «Бежать! Прятаться!».

Наруто, собрав оставшиеся на дне разума крупицы самообладания, толкнул Кибу в плечо, заставляя отойти от первого шока, и что есть силы пришпорил лиса.

«Бежать! Прятаться!»

Глаза лихорадочно искали хоть маломальское укрытие.

«Бежать! Прятаться!»

Он погонял хрипевшего лиса и через себя пропускал тяжелую поступь мощных лап.

«Бежать! Прятаться!»

Узумаки, обернулся, узнать, бежит ли за ним Киба, и не отстала ли тварь, хотя судя по истошным нечеловеческим воплям на грани разрывающего уши визга, она была все еще здесь.

«Бежать! Прятаться!»

Черные на фоне белого лунного света крылья, непонятной формы тело и глаза – пустые, цвета лунного света глаза, без тени эмоций, без тени жизни, эти глаза испугали Наруто даже больше, чем крики твари. Они словно клеймо выжигали остатки здравого смысла в мозгу. Узумаки вновь повернулся вперед, ему очень хотелось заставить своего зверя бежать еще быстрее, быстрее, быстрее возможного

«Бежать! …»

В себя его привел вскрик Кибы. Остановившись, Наруто увидел, что друг уже лежит на земле возле верного Акамару, а волк, ощетинившись, пытается защитить своего хозяина. И тут Узумаки словно протрезвел, в голове вместо гадких трусливых мыслей раздались слова учителя, раздались издалека, будто и не ему предназначались.

- Наруто, тот, кто не ценит свою жизнь – тот ничтожен, а тот, кто не ценит жизнь товарищей – тот хуже ничтожества.

Решение было принято в одно мгновение, он выхватил меч и, спрыгнув с лиса, с неистовым криком кинулся отгонять тварь. Он разил скорее темноту и собственный страх, нежели летающее нечто, оно было слишком сильным. Рядом с ним, рыча и яростно размахивая хвостами, носился лис. Удар, еще удар, толку от его хаотичных размахиваний оружием не было никакого, хотя тварь все же предпочитала держаться на расстоянии. Но видимо ночному кошмару это надоело, и воздух со свистом рассекла плеть, длинная, из дубленой кожи, вся усыпанная металлическими когтеобразными шипами, она прошла настолько близко к Наруто, что зацепила плечо, оставив четыре глубоких рваных царапины и заставила блондина оцепенеть от собственной догадки – это не просто дикая тварь с пустоши, у нее есть наездник, и не просто наездник, а умелый воин. Наруто с трудом поднял внезапно отяжелевший меч, но нанести удар даже по воздуху не смог, правую ногу обожгла жуткая боль, в воздухе мгновенно разнесся запах свежей плоти и крови. Тварь, упиваясь ароматом смерти, закричала. Узумаки попятился назад, но плеть слишком сильно впилась в ногу, он упал, кожа на ноге разрывалась от острых шипов, а плеть кожаными узлами пережимала ногу. Он застонал, кричать не было сил, хотелось, чтобы все, наконец, закончилось. Лис, грозно зарычав, кинулся к плети, пытаясь ее перекусить, но лишь поранил пасть, глухо скуля, он, принял боевую стойку, всем своим видом, показывая готовность защищать хозяина. Блондину показалось, что наездник твари криво усмехнулся и тут же направил свою тварь в ту сторону откуда пришел. Наруто, все еще удерживаемый впившейся в него плетью, волочился по сухой земле, собирая израненным телом каждую кочку. Он чувствовал, как раздирается кожа на бедре, чувствовал, как ломаются кости, и плеть все сильнее врезается в плоть, чувствовал, как сознание покидает его. Он запрокинул голову, глядя на мельтешащее из-за кочек небо, он искренне хотел, чтобы эта пытка закончилась, чтобы картинка застыла красивой россыпью чужих холодных звезд и все, чтобы не было боли, страха и ощущения собственной никчемности. Их учили быть воинами, защитниками, учили с доблестью защищать свою родину и ее идеалы, а оказалось, что в бою с реальным врагом они беспомощны как дети, что все, что в них есть от воинов это начищенные доспехи и большое самомнение. Блондин чувствовал, как изогнулась нога под неестественным углом, чувствовал, как кровь потоком затекала за поясницу, чувствовал, как затекает разбитый глаз и как смерть жадной хищной змеей ползет за ним, ползет по его кровавому следу на земле, и дыхание ее уже слишком близко, небо начало темнеть, а звезды по одной гаснуть. Не так он себе представлял свой конец…

Ночь была душной и безветренной, в отличие от предыдущих двух, ветер не рвал с изможденной земли клубы пыли, но неожиданно тварь с сидящим всадником бросило в сторону, и привязанного к ней Наруто поволокло следом, он издал глухой еле слышный стон. Ногу сильно тряхнуло, она безвольно рухнула на землю. На миг стало легче, но затем боль вернулась, заставляя извиваться в судорогах. И где-то совсем рядом с ухом он услышал голос, говоривший на незнакомом ему языке

- Наверное, так говорят ангелы... – подумал он и внутренне улыбнулся.

Небо расчертил столп огня, за ним еще один.

- Или бесы… - вспоминая пламя, прошептал Наруто.

Тварь с тем же ужасающим визгом рухнула на землю, поднимая клубы горькой пыли. Вокруг раздавались крики на незнакомом блондину, но таком красивом языке, люди взволнованно переговаривались, подходили к нему. В какой-то момент толпа расступилась и к нему подошла красивая девушка, он видел ее смутно, сквозь пелену пыли вперемешку с собственной кровью, но она показалась ему ангелом. Она подошла к нему и присев на колени перед ним, ласково погладила по щеке.

-Сейчас станет легче, – полуулыбнулась она, смотря ему прямо в глаза. Она говорила со странным акцентом, ее голос, казалось, переливался как вода и обволакивал изможденное сознание мягкой туманной пеленой, заставляя, раствориться в потоке ласковых слов, она баюкала его своими легкими прикосновениями, от брезгливости ли, или от боязни причинить боль, она еле касалась его, нашептывая что-то почти по-матерински. И боль отступила, на ее место пришла легкость, такая, что руки и ноги казались пуховыми.

 

Для Обзоров

 

 


@музыка: OST Transformers

@настроение: волнительно,ох, как волнительно

@темы: Burning blood, Наруто/Саске, творчество,или что-то вроде

URL
Комментарии
2012-09-01 в 21:05 

Очень хорошо. Налицо творческий прогресс=) *сравниваю с летом 2011* очень приятно и интересно читать. ХОЧУ ЕЩЕ!
*спасибо за труд!

URL
2012-09-06 в 04:43 

Марго_И_альтер_Эго
Мы с тревогой смотрим на будущее, а будущее с тревогой смотрит на нас!
Мне понравилось!;)

2012-09-06 в 17:01 

safaia
Ахинею нести легче, чем бревно
Марго_И_альтер_Эго, спасибо , нам очень приятно слышать! Рады стараться=))))

URL
   

Oxygen

главная